Приказы  не обсуждаются

Приказы не обсуждаются

Отголоски Чернобыльской трагедии слышны еще и сегодня. Эта самая грандиозная техногенная катастрофа произошла 26 апреля 1986 года на 4-м блоке Чернобыльской атомной электростанции в небольшом городке-спутнике под названием Припять. Немыслимое количество смертельно-опасных радиоактивных веществ оказалось в воздухе. В некоторых местах уровень радиационного загрязнения в тысячи раз превысил стандартный фон радиации. Тридцать лет назад далеко не все знали, что после взрыва здесь будет другой мир — земля, где нельзя сеять, реки, в которых нельзя купаться и ловить рыбу, и дома.., в которых нельзя жить. Не знали сотрудники станции. Не знали жители Припяти и окружных сел. Не знали и те, кто по долгу службы прибыл на ЧАЭС, чтобы не дать катастрофе принять глобальный характер.

С Владимиром Мазуренко мы встретились у памятника ликвидаторам катастрофы на Чернобыльской АЭС в Губкине. Черный крест, ярко-желтый знак радиационной опасности, в подножии — венок из искусственных цветов. Губкинцы помнят. Пока ждали нашего собеседника в голове мелькали отрывки из документальных фильмов, газетные заголовки, интернет-сообщения на тему трагедии, произошедшей три десятилетия назад на атомной электростанции. Правда в них читается между строк. Именно здесь поселилась боль каждого человека, по воле судьбы ставшего участником трагедии.

— Я получил повестку 21 декабря, 23 прибыл в часть. Призывался, как офицер запаса. На ЧАЭС был замполитом в отдельной ремонтной роте, которая занималась ремонтом техники. Моей задачей было поддержание морального духа «новобранцев»,- во время разговора смотрим фотографии. Делать их запрещалось, но Владимир Александрович сделал и сохранил. На черно-белых снимках – улыбающиеся люди в военной форме, у каждого в руках – ватно-марлевые повязки, лишь у человека в центре – гармошка… На заднем фоне – станция. «Смертники», — срывается с губ. «Люди долга и чести», — говорит Владимир Мазуренко.

— Что спустя тридцать лет думаете об этом?

— Не дай Бог!

У каждого в роте были свои обязанности. Исполнялись они с исключительной точностью. «Приказы не обсуждаются, приказы исполняются», — говорит офицер запаса, словно он до сих пор в строю…

— Вставали очень рано. В половине пятого кровати уже были пусты, через полчаса завтрак, а через час – развод на плацу. Запомнилось – под звуки марша «Прощание славянки». Очень холодно было. Снега в том году выпало огромное количество. Хорошо, что спустя некоторое время к нам поступили утепленные «Уралы» — добираться до места аварии стало теплее, — вспоминает ликвидатор. – Ежедневно ровно в 8 часов мы были на станции, где каждый выполнял свою работу, указанную в наряде.

Наш собеседник говорит спокойно и по-военному просто, без лишних эмоций. В это ровное повествование хочется добавить свое – эмоционально-женское… Ловлю взгляд давно поседевшего земляка и вижу в его глазах слезы. Эмоции приходят в нужное русло: с этим человеком, сполна отдавшим свой долг Родине и человечеству (да-да, именно так!), хочется просто находиться рядом.

Рассказал наш герой много. О допустимой дозе облучения, о питании и одежде, о добровольцах, поднимавшихся на крышу реактора, о красивейших местах вокруг Припяти, о пустом городе, о том, как встречали Новый год в огромных палатках, и желании вернуться домой. Вернуться домой!

Свою максимально допустимую дозу облучения Владимир Мазуренко получил еще в середине февраля, после этого он должен был отправиться домой. Но замену ждал целый месяц. Уволился лишь 13 марта, на следующий день после своего дня рождения. Владимир Александрович говорит, что вернулся, чтобы просто продолжить жить дальше, просто жить и быть полезным людям, семье, детям, внукам. В его словах нет и тени ропота на судьбу, желания изменить ее, подправить.

Уже прощаясь, обращаю внимание на документы алого цвета в папке, куда Мазуренко аккуратно сложил фотографии. Это — Благодарность от советского правительства младшему лейтенанту Владимиру Александровичу Мазуренко. Читаю. Обычные слова для бумаг подобного рода: «…в необычайно сложной обстановке, Вы уверенно прошли испытание на мужество и стойкость… Глубокое понимание личной ответственности за порученное дело помогло Вам внести достойный вклад в дело ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Выражаем Вам сердечную благодарность за образцовое выполнение патриотического долга перед Родиной». В конце документа подписи официальных лиц… Под этой благодарностью посчитали за честь поставить свои подписи и мы с фотографом...

Елена Филатова

Фото Николая Анисимова

21 апреля 2016, 17:38    Редакция Эфир Губкина 0    61

Комментарии (0)

    Популярные новости

    Выделите опечатку и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отправить сообщение об ошибке.